Кадр 14.

Продолжение плясок Святого Джеффа. Все то же самое, но позы другие.

По идее Чевеида Снатайко, это должно было быть смешно. Но когда мы, первый и единственный раз просматривали эти фотки, смешно нам не было, а хотелось опять вернуться на тот чердак. И…

Впрочем, чего я вру? Ведь мы и смотрели их втресканными… Но, честно говоря, несмотря на это все равно хотелось чего-то…

Наверное, вернуть то время…

Кадр 15.

Петух. Крупняк. Это пальцы в черную крапинку принадлежали Чевеиду Снатайко. Ибо он засыпал марганец и немного зацепил его на кожу. Пальцы держат струну, на конце которой только что был намотан массивный петух. Сейчас его пустят в дело.

Кадр 16.

Петуха пробило! Не доброго петуха намотал Чевеид Снатайко. Его одна рука держит пузырь с заболтавшейся мулькой, во второй – баян, и в нем

– куба два черной жидкости.

Сам Чевеид Снатайко не хотел, чтобы это снимали, но мы с Шантором Червицем настояли. Ибо сие являлось правдой жизни.

Кадр 17.

Мулька! А вот эти пальцы уже мои. Мы не стали фиксировать намотку второй метлы, намотал я, и все тут. И стал отбирать. Пошел чистяк. Чуть желтоватый, но чистяк.

Когда набралось куба полтора – сняли. Вместе с цепочкой пузырьков из-под канюли.

Кадр 18.

И когда добралась ровно пятиха – тоже.

Кадр 19.

А вот стоит Шантор Червиц с баяном наизготовку. Рядом – сижу я и закатываю рукав рубахи.

Кадр 20.

А это Шантор Червиц вонзил струну в мне центряк.

Кадр 21.

А это Шантор Червиц взял контроль. Контроль есть. Он течет черной полоской по дну баяна.

Кадр 22.

А вот Шантор Червиц вводит в мой веняк мульку. Половина осталась пока в баяне. Но это ненадолго.

Кадр 23.

ПрихоОод! Я сижу, Согнув руку в локте и заведя кулак за голову. На моем лице… Некоторые могут назвать это скушным словом «выражение». Но не выражение на нем. На нем – само блаженство.