Я долго тряс баян, чтобы они получились поживописнее.
Кадр 34.
А это задницы Шантора Червица и Чевеида Снатайко. Они высунулись в слуховое окно и что-то орут девкам внизу.
Кадр 35.
А это они влезли обратно. Ох, ну и разозлились они на меня, что я снял их в таком виде. Идут на меня, как зомби какие-то.
Кадр 36.
Засвечен.
Кадр 37.
Не весть откуда взявшееся белое пятно с волнистыми краями.
Но, в общем, все хорошо кончилось. Все остались живы. Всю мульку протрескали. Фотоаппарат благополучно забыли и я его запер. И в ночи пришлось опять идти на этот чердак и, при свете самопального фонарика, состоящего из батарейки «крона», двух проводов и масенькой тусклой лампочки, его разыскивать.
Но пленку эту мы осмелились проявить только через года полтора… А что случилось с ней потом – вам уж известно.
Так вот.
6. Евангелие от Клочкеда
Сгорбившись в три погибели, постоянно облизывая пересыхающие губы, Колчкед криво выводил в своей тетрадке: «Семарь-Здрахарь родил Шантора Червица, Чевеида Снатайко и Навотно Стоечко.
Шантор Червиц родил Седайко Стюмчика, Чевеид Снатайко родил Блима Кололея, а Навотно Стоечко родил Клочкеда…
И вот как это было:»
Долго еще мусолил Клочкед карандаш, но больше ничего путного на бумаге не появилось.
7. Шмон предков
Этого не избежать.
Не минула чаша сия и Навотно Стоечко.
В один злосчастный вечер за ужином батянька как-то особенно хмуро посмотрел на маманьку и предложил Навотно Стоечко:
– А ну-ка, покажи руки!